В 1860 г. доверенный в Печорском крае М. К. Сидорова Золотилов нашел нефть и сообщил о ней другому доверенному Кушелевскому. Последний, в 1864 г., посоветовал лесничему Гладышеву послать образцы нефти и доманика своему начальнику уездному исправнику г. Швецову: «Мезенский уездный исправник г. Швецов, представил в архангельский статистический комитет образцы нефти и медной руды, доставленных из Запечерского края. Нефть эта, до десяти пудов, собрана с поверхности воды реки Ухты (притока р. Ижмы), в расстоянии от устья в 40 верстах. Сбор нефти в этой местности производится обыкновенно летом, когда уровень воды понижается, следующим образом: опускают на дно реки деревянный четырехугольный сруб, чтобы верхний край был несколько выше поверхности воды; а чтобы напором воды его не снесло с места, на небольшом расстоянии от сруба вверх по реке устраивают забор; по установке сруба, нефть поднимается со дна реки и всплывает на поверхность воды в сруб, где её собирают в бочки ковшом из березовой коры. Нефть эту крестьяне употребляют, в незначительном количестве, только на смазку сапогов, да колес».

Архангельский Губернский Статистический Комитет отреагировал довольно быстро, так как 16 декабря 1864 г. поручил священнику Елеазаровскому собрать сведения об ухтинской нефти. Отчет священника Елеазаровского, который был зачитан на заседании Архангельского статистического комитета 9 марта 1865 г., подробно описывает процесс сбора крестьянами-зырянами нефти, который очень похож на работу Прядуновского завода. «Нефть добывается преимущественно летом, весною и осенью, т. е. со вскрытия и до покрытия реки льдом. Иногда и зимою собирают ее, порубливая для сего лед уже весною, пред вскрытием реки. В продолжение всей зимы, скапливается (под лёдом) в ящике до 12 пудов нефти, которую в одно вышеупомянутое время, т.е. пред вскрытием реки, положительно должно сказать, что нефть, во всякое время года, исключая ледоплава, можно собирать и почти в одинаковом количестве. Пуд лучшей нефти, (которую зыряне иногда пьют против разных недугов), продается здесь по 1 рублю 10 коп. и – 1 руб. 15 коп. серебром». Также впервые дан анализ ухтинской нефти, который проводил член комитета г. Марки. Он описывает изменение цвета, удельного веса нефти при увеличении температуры перегонки и делает вывод: «На основании приведенных изысканий, предложенная мне для анализа горная смола состоит из асфальта, петролиума [возможно легкая фракция нефти – Е. З.], малого количества парафина и перегорелого древесного уксуса».

Заинтересовался этой проблемой М. Вальнев, который, ознакомившись с выше упомянутой статьей, в том же году в «Архангельских губернских ведомостях» опубликовал свои взгляды: «Еще в 1856 году, во время моего служения в Запечорском крае Помощником Окружного Начальника, мне известно было о добывании нефти на р. Ухте, а образчик её у меня есть по настоящее время… Можно предполагать, что источник нефти на р. Ухте обилен. …если отдаленность Енисея не остановила г. Сидорова в перевозке оттуда графита на устье Печоры и потом в Лондон, то что может мешать сбыту нефти за границу, по открытому г. Сидоровым пути и во внутренность России по пути, давно уже известному? Если нам не суждено навсегда предоставлять свои богатства только иностранцам и покупать от них то, что есть у самих дома, а потом вздыхать о переходе наших капиталов за границу, то нефтяной источник на р. Ухте не должен быть оставлен без исследования или со стороны правительства, или со стороны частных лиц»

Но существовала и другая точка зрения. Скальковский К. в статье «Современное положение солеварения в северных губерниях и будущность их по отношению к горной промышленности» высказался следующим образом: «Петроль [нефть — Е. З.] вовсе не такой ценный продукт, чтобы было выгодно добывать его в такой труднодоступной местности как р. Ухта. Кто бывал в так называемой «Удоре» [современный Удорский район — Е. З.], тот только может понять, какие необыкновенные затруднения может встретить водворение какой бы то ни было промышленности в местности, где население ничтожно, нет признака путей сообщений, лютая зима продолжается 7 месяцев и полное отсутствие проезда летом, потому что вся эта местность есть сплошное болото, покрытое лесом. Поверхностная добыча нефти без сомнения незначительна, а дорогое бурение в такой неудобной местности, с целью открыть нефтяное подземное озеро, дело очень рискованное».

В эти же годы о нефтяной Ухтой занялся М. К. Сидоров, ораниенбаумский первой гильдии купец, выдающийся общественный деятель.

В 1865 г. Сидоров заявил для разработки три участка по квадратной версте каждый, но Архангельская губернская палата Государственных Имуществ отказала ему в отводе просимых участков.

В 1866 г. на первом собрании членов Статистического Комитета вновь избранный архангельский губернатор князь С. П. Гагарин «вошел с предложением о необходимости исследовать естественные богатства и экономические условия Печорского края, с целью указания мер к развитию благостояния на Печоре, заселения края и изыскания направления для соединения бассейнов Оби и Печоры, посредством которого произведения Сибири и могли бы найти исход за границу, через Печорский порт».

 sidorov-1

Сидоров Михаил Константинович 28.03.1823 — 24.04.1887. Российский промышленник, исследователь Севера и Сибири. Действительный член Императорских Русского Географического и Вольного экономического Обществ. Похоронен на Лазаревском кладбище Александро-Невской лавры в Санкт — Петербурге. Его именем названа улица в IV микрорайоне Ухты.

Была создана комиссия в составе старшего учителя естественных наук Архангельской Губернской Гимназии Ф. Д. Белинского и секретаря Комитета П. П. Чубинского. В состав комиссии были назначены также губернский архитектор Д. В. Васильев и землемер А. П. Сонин. Кроме губернских средств, по всеподданнейшему докладу г. Министра Государственных Имуществ, было отпущено из государственного казначейства 1000 рублей.

В июне 1866 г. комиссия Архангельского Статистического Комитета выехала из Архангельска. Белинский занимался главным образом исследованием горных богатств в северо-западной части Печорского края. Чубинский, проехав по всей Печоре, исследовал быт населения. Васильев и Сонин занимались изысканием направлений, по которым могла бы быть проложена дорога, соединяющая бассейны рек Оби и Печоры.

Белинский через Сольвычегодск и Яренск отправился по рекам Вымь и Ижма через волок на реку Ухту. В Архангельске в 1867 г. вышел «Отчет комиссии по исследованию Печорского края».

Для исследования месторождений нефти были пробурены несколько неглубоких скважин. «На р. Ухте в 45 верстах (48 км) от впадения её в Ижму (район современного п. Водный — Е. З.), т.е. в вышеупомянутом месте, там, где выходят пузырьки с горным маслом, укреплена была лиственничная труба, в 6 футов длины (1.8 м), с отверстием в 1 фут (30 см) в диаметре, и устроен для рабочих удобный помост в 6 квад. сажень; в продолжение трех суток бур вошел на 3 саж. 4 фута (7,60 м) ниже дна реки; глубже буравить было невозможно, потому что встретился очень твердый камень, а не было средств раздробить его. Другое буравление произведено верстах в 8-ми от первого, на сухом берегу речки Чути, в 3-х вер (3,2 км) от впадения её в Ухту». В этой скважине также была получена нефть. Из других пробуренных «колодцев» нефть получить «по недостатку инструментов», но везде доходили до глинистого мергеля, пропитанного нефтью.

Кроме того, по Ухте и Чути найдены были выходы нефти на поверхность, но бурить там не было возможности, так как инструмент стал совершенно негодным.

Белинский дал рекомендации «Меры к развитию благосостояния на Печоре». Они содержат следующее: «По отношению к разработке горных богатств, нефть Правительству весьма выгодно было бы отдавать в пользование желающим, участки для этого дела бесплатно, назначив умеренную пошлину за лес, которого здесь огромное количество погибает без всякого употребления и обложив горное масло, которое получится пошлиною хотя по 25 коп. сер[ебром] с пуда. Полагаем, что каждый желающий заняться этим делом, признает эти условия нестеснительными, а по мере развития этого дела увеличится и доход Правительства, и благосостояние жителей». Они изложены в «Отчете комиссии по исследованию Печорского края», изданном в Архангельске в 1867 г. Ф. Д. Белинским и П. П. Чубинским.

По мнению академика Ф. Н. Чернышева, экспедицией Чубинского и Белинского «была сделана первая попытка разведать нефтеносные слои на самой Ухте и её притоке Чути. Скважины были незначительные, но в обоих случаях была получена нефть, приток которой на Ухте определялся полуфунтом в час, а на Чути около 3 фунтов в час».

Профессор А. К. Трошин, автор «Истории нефтяной техники в России (XVII в.

– вторая половина XIX в.)» (1958 г.), отмечал, что разведочное бурение на нефть было начато на р. Ухте экспедицией Ф. Д. Белинского и П. П. Чубинского.

Первые неглубокие скважины на Севере России были пробурены под руководством Ф.Д. Белинского.

Сидорова изба. Фото из книги Безсонова «Поездка по Вологодской губернии к нефтяным ее богатствам на реку Ухту».

sidorov-2

До сих пор большинство исследователей недооценили результаты этой экспедиции. Например, журналист А. Панкратов, который побывал на Ухте в 1908 г. и опубликовал свои заметки в газете «Архангельск», а затем в журнале «Новое слово» (1908 и 1911 гг.). Панкратов пишет: «Оказывается, архангельский губернатор Гагарин образовал комиссию «для обследования нахождения горючего сланца», и на этом основании просил не давать Сидорову отвода… Гагаринская комиссия, получив 1.000 рублей, [эти средства были выделены из государственного казначейства, а было ещё финансирование из губернских средств — Е. З.] и, как водится, ничего не сделала. Никакого сланца не нашла, да вряд ли и искала. Тогда министерство опять дает Сидорову одну квадратную версту. Но кн. Гагарин уведомил министра: Сидоров ненадежный человек».

И. В. Кондырев в работе «Разработка нефтяных источников в запечорском крае» заметил: «После заявлений доверенного г. Сидорова – г. Еремеева в 1865 году, долго колебалось разрешение [так в тексте — Е. З.] в отводе трех участков под разведку и разработку нефти и доманика; наконец в 1868 г., после исследований естествоиспытателем Ф. Д. Белинским ухтинских нефтяных источников был отведен г. Сидорову участок в 1 квадр. версту…».

Только подав прошение на отвод земли в пятый раз, 31 июля 1868 г. М. К. Сидоровым разрешение было получено На р. Ухту из Санкт-Петербурга прибыл доверенный М. К. Сидорова горный мастер П. А. Лопатин в сопровождении двух приказчиков и двадцати рабочих. За два месяца были построены изба для рабочих, кузница и развернуто бурение скважины. Промысел Сидорова располагался на противоположном берегу реки Ухты от впадения р. Нефть-Иоль в Ухту, где столетием ранее был завод Ф. С. Прядунова. В течение месяца было пробурено сорок футов, и скважина стала давать до 1,5 ведер густой нефти в сутки. Через два месяца работы приостановили из-за изношенности бурового оборудования.

М. К. Сидоров в работе «О нефти на Севере России» (1882) высказался так: «Впоследствии же, после долгих ходатайств и серьезных денежных затрат, я хотя и получил в отвод участок в одну версту, но мне пришлось подвергаться последствиям разных распоряжений, которые клонились к тому, чтобы лишить меня и других предпринимателей возможности заняться разработкой нефти, в видах отдачи нефтяного промысла на Севере иностранным компаниям…

Но, несмотря на все препятствия, я употреблял все усилия положить начало нефтяному промыслу и тем принести пользу моей родине. И потому, на Ухтинских месторождениях я построил необходимые здания для буровых работ, удобные помещения для служащих и рабочих и для складов припасов и материалов; пригласил опытных техников, нанял 40 человек, знакомых с бурением рабочих, слесарей, кузнецов и бондарей и приступил в 1868 г. к закладке буровой скважины, продолжая, кроме того, разведки в различных направлениях ручными шурфами».

В 1872 г. Сидоров передал право горного промысла жене Ольге Васильевне, которая для продолжения разведочных буровых работ и устройства для рабочих помещений в мае отправила из Санкт-Петербурга своего доверенного, отставного межевщика А. В. Лебедева. Лебедев прибыл на место 11 июля, обустроил необходимые для рабочих помещения, затем приступил к бурению. До 15 октября прошли 122 фута. Первое отделение газа и соленой воды было на 98 футах глубины.

Промысел Сидорова на р. Ухте в сентябре 1872 г. посетили австрийский граф Вилчек, командир австрийского военного корабля барон Штернекк и профессор геологии и естественных наук Венской горной академии Гюфер. По поводу их посещения Кондырев заметил: «Осмотрев работы, грунт, дневник, составленный управляющим работами г. Лебедевым, разрезной чертеж напластований, встреченным при бурении горных пород, г. Гюфер отозвался, что признаки обещают хорошие последствия и что нефть хорошего качества залегает около 165 футовой глубины».

Скважина достигла глубины 52,9 м, бур поломан, но появился слабо фонтанирующий приток нефти. Это была первая промышленная нефть Севера России.

Работы были продолжены в 1873 г., Сидоров оставил запис: «Наконец, на дне скважины засела и самая желонка, которую тогда не нашли способа вынуть, а вынули впоследствии, чрез полгода. На этом я и должен был остановить работы, потому что новые затруднения, новые стеснения администрации ставили меня в такое положение, что я не мог распоряжаться отведенным мне участком по своей воле; а где нет права и свободы в действиях, где все зависит от произвола администрации — там всякий промысел немыслим.

Таковы последствия начала моего бурения. Нефти добыто мной всего около 1000 пудов, и она вся разошлась на выставки, анализы и образцы, а главное на опыты нефтяного отопления… Тяжело мне было после таких затрат остановить бурение на время более или менее неизвестное, когда я был твердо убежден, что каждый час бурения приближал меня к цели. Я уверен, что нефтяные месторождения на Севере будут иметь обширное значение, по своему географическому положению».

К сожалению, Михаил Константинович в своих трудах не оставил описания разреза скважины, он есть в интерпретации П. Боклевского в работе «Печорская нефть» (1891): «Самою глубокою из произведенных до сего времени работ (на 1891 г. — Е. З.) является Сидоровская скважина, она достигла глубины 171 фута при диаметре в 5. Скважина велась без крепления, только ея часть на 22 фута глубины закреплена лиственничной трубой в один фут диаметром и служила матицей; поэтому, в настоящее время, она вся обвалилась, за исключением закрепленной части. Несмотря на это, как оказалось по моим измерениям в течение 3-х недель, она до времени продолжает давать в год не менее 400 пудов нефти, часть которой и продается сторожем при Сидоровской конторе по хорошей цене от 1 р. 50 к. до 2 руб. за пуд, и употребляется в неочищенном виде, между прочим, на смазку пароходов, рейсирующих по Печоре».

Сидорову пришлось прекратить работы на промысле ввиду препятствий со стороны губернской администрации. Он пытался с помощью единомышленников ввести льготы для нарождающейся нефтяной промышленности в течение нескольких лет, но безуспешно. Сидоров предлагал с первых открывателей нефтяных приисков не взыскивать никаких оброчных денег за землю, лес, нужный на заводские постройки, получать из казенных лесов по 1/5 части стоимости, разрешить привозить необходимые машины из-за границы без всякой пошлины и «все другие для этой промышленности потребности, так как в Печорском крае нет никаких заводов и фабрик, откуда можно было бы их приобретать, а привоз их из внутренней России, при отсутствии путей сообщения и отдаленности края, невозможен».

Место нефтепромысла М. К. Сидорова на берегу р. Ухты в районе п. Водный отмечено памятным знаком

sidorov-3

В 1881 г. Сидоров направил ухтинскую нефть на исследование Д. И. Менделееву.

М. К. Сидоров совершил поездку в Баку с целью знакомства с организацией работы нефтепромыслов, выработал план развития нефтяного промысла на р. Ухте, заказал необходимое оборудование на заводе в Москве.

Последователь М. К. Сидорова А. М. Галин рассказал в Московских ведомостях» за 1893 г., что в 1885 году Сидоров приобрел на заводе Густава Ласта паровую машину, 2 паровых котла, камероновский насос, штанги, буры различных типов, цистерну вместимостью 30 000 пуд. и пригласил иностранца, специалиста по бурению, которого снабдил несколькими тысячами денег на производство работ. Оборудование транспортировали водным путем через Чердынь, чтобы затем по рекам Колве и Печоре привезти на ухтинский промысел. Но нанятый специалист-иностранец скрылся с полученными деньгами за границу, а оборудование рассеялось по ходу движения. Буровой мастер, приглашенный Сидоровым из Швеции, покинул промысел, не дождавшись оборудования. Сам Михаил Константинович внезапно скончался в июле 1887 г.

Остатки строений сидоровского промысла и избы просуществовали до 1950-х годов. На дверях Сидоровой избы вырезано латинское изречение –« In magnis et voluisse sat est»,что означает в великих делах достаточно и одного сильного желания. Однако, как показали попытки организации нефтепромысла Сидоровым, сильного желания оказалось недостаточно.

Михаил Константинович Сидоров принимал участие во всемирных выставках в Лондоне (1862), Париже (1867, 1878), Санкт-Петербурге (1870), Вене (1873), Брюсселе (1876), Филадельфии (1876) и во всевозможных российских выставках. Он рекламировал дары Севера. Его экспозиции представляли различную древесину, графит, каменную соль, каменный уголь, доманик; замшу из оленьей шкуры и изделия из неё; мох болотный; хлеб с примесью сосновой коры, рябиновые и черемуховые листья; скелеты моржей, тюленей, белуг, оленей; шкуры морских и лесных зверей; жир морских зверей; чучела рыб и птиц, даже копченую рыбу и многое другое, чем богат наш Север. И что очень важно, на всех выставках Сидоров демонстрировал ухтинскую нефть и её производные (исключение составляет только Лондонская выставка, так как она проходила в 1862 г.).

«Мало кому сегодня известно, что самая высокая вершина на норвежском острове Шпицберген по предложению немецких географов была названа именем М. К. Сидорова в честь его заслуг в изучении Севера». А в нашем городе есть улица, которая носит имя Михаила Константиновича Сидорова.

Уже в те годы у Сидорова были последователи – надворный советник Можаров, коллежский секретарь Рубцов, Ольга Ламанова (урожденная Рубцова) и камергер Гвоздово-Голенко. С марта 1867 г. Павел Иванович Можаров не единожды подавал прошение о выделении участка земли на Ухте под разработку. Он даже посылал партии для исследования месторождений нефти и доманика по р.р. Ухте и Чути «затратил на все это значительный для его состояния капитал». Эпопея с отводами длилась более трех лет, вставал даже вопрос о проведении торгов на участки добычи нефти и доманика, хотя было понятно, что никакой конкуренции быть не может. И только 23 октября 1870 г. было получено предписание Лесного Департамента в Архангельске: «отменить назначенные торги на отдачу в оброчное содержание пяти участков в Мезенском уезде для разработки нефти и доманика, снятых местным лесничим на плане под № 1, 2, 3, 4 и 5 в одну квадратную версту каждый участок, и из них первые три участка, заявленные Можаровым и остальные два, заявленные Рубцовым, предоставить им в арендное содержание, отдельно каждому, без торгов, сроком на 24 года с платежом оброка в пользу казны с каждой отведенной десятины по 30 коп. в год, при условиях изложенных в кондициях, утвержденных Министерством для ныне отменяемых торгов, а камергеру Гвоздово-Головенко и купцу Сидорову дозволить розыскание горной смолы в Мезенском крае и в тех местностях, какие они найдут для себя более удобными, и затем, по сделанным заявкам, произвести им отвод на тех основаниях, как Можарову и Рубцову». В 1971 году Рубцов передает свои права на участки Ольге Сидоровой, жене Михаила Константиновича. Из документов видно, что Можаров даже заложил буровую скважину, которая впоследствии в связи с размежеванием, оказалась на территории Аксенова, по этой причине бурение скважины было остановлено. Исследователи вряд ли когда-нибудь узнают месторасположения скважины Можарова.

 sidorov-4

Чернышев Феодосий Николаевич 12.09.1856-2. 01.1914. Крупнейший специалист в области стратиграфии и палеонтологии. Родился в Киеве. В 1880 г. окончил Санкт-Петербургский Горный институт. Работал в Геологическом комитете, в 1903-1914 – директором. Был организатором планомерных исследований и детальных съемок многих районов России.

К числу исследователей Печорского края относится академик Ф. Н. Чернышев. Один из этапов его работы связан с изучением геологического строения Тимана и Севера Европейской части России.

В 1889-1890 гг. он был руководителем Тиманской экспедиции, которую организовал Геологический комитет на средства, ассигнованные Горным ведомством. Тиманская экспедиция, продолжавшаяся два года, имела задачу исследовать все пространство от верховьев Вычегды до Чешской губы и возможно полное ознакомление с характером тиманских нефтяных месторождений. На расходы экспедиции было отпущено на 1889 и 1890 годы 18.000 р. при участии в ней геолога Н. О. Лебедева, астронома, впоследствии академика, О. А. Баклунда и топографа Сергеева. В своей работе 1908 г. Чернышев отметил: «Экспедиция охватила исследованиями пространство почти в 120.000 кв. верст, причем вcе главные речные артерии сняла инструментально, и полуинструментально, для большей же части притоков должна была ограничиться лодочной и маршрутной съемкой. Сравнение карты, полученной на основании работ экспедиции, и прежде бывших карт издания Главного Штаба лучше всего показывает о количестве работы, исполненной за два года. При условии огромной задачи, предстоявшей экспедиции, само собой разумеется, что на исследование Ухтинского района могло быть затрачено сравнительно краткое время, и пришлось ограничить работы главнейшим выяснением стратиграфии и тектоники этого района, дополнив их небольшими разведочными работами контрольного характера».

Экспедицией было установлено, что «нефтеносным горизонтом на Ухте служит не доманиковый горизонт, как это полагали со времен Кейзерлинга, а подлежащее ему верхнедевонские песчано-мергельные образования. Последние, залегая согласно с домаником, образуют в общем пологую антиклинальную складку, на крыльях которой располагается доманик. Bсе найденные выходы нефти располагаются вдоль этой складки, простирающейся в общем с NNW на SSO, согласно с общим простиранием Тиманского кряжа, причем гребень этой складки приходится между притоками Ухты Ярегой и Чутом».

В результате комплексных исследований Чернышев опубликовал работы «Верхнекаменноугольные брахиоподы Урала и Тимана», «Орографический очерк Тимана», в котором особо подчеркнул скудность научных сил, затраченных на изучение Севера. Была составлена новая топографическая карта, а на ее основе – геологическая карта Тиманского кряжа и прилегающей местности, опубликованная в 1900 г.

По оценке В. Я. Белобородова, который обследовал месторождение ухтинской нефти летом 1906 г. специальная правительственная экспедиция под руководством академика Чернышева. 1889 г. «затормозила даже нефтяное дело на Ухте: правительство объявило всю площадь «заведомо нефтеносной» и закрыло её до прошлого года [1905 — Е. З.] для частного предпринимательства». Данная точка зрения не совсем обоснована, так как дозволительные свидетельства на разведку в Ухтинском районе выдавались все эти годы.

Летом 1891 г. Ухтинский нефтяной район посетил будущий начальник уральских горных заводов, горный инженер П. П. Боклевский. Тогда же вышел его труд «Печорская нефть», в котором он охарактеризовал цель своей поездки как всестороннее ознакомление «с практическим значением нефтяных источников в горнопромышленном отношении».

Горный инженер П. П. Боклевский прямым продолжателем дела М. К. Сидорова считал екатеринбургского купца Александра Марковича Галина.

Автор работы «Нефть на Севере России» В. Кинд, изданной Политехническим институтом Санкт-Петербурга в 1910 г., также считал: «В 1891 году екатеринбургский купец Галин получил, согласно Высочайше утвержденному мнению Комитета Министров, привилегию на безакцизное вырабатывание осветительных материалов из Ухтинской нефти. В 1895 г. он вошел в компанию с московским товариществом по артезианскому бурению фон Вангель и К°. В том же году ими было заложено 6 скважин. В 1896 г. у них было около 20 скважин. По отсутствию капиталов, дело вскоре прекратилось».

Боклевский в «Печорской нефти» рассказывает, что «подкрепленный авторитетами научных исследований, он [Галин – Е. З.] приобрел как участок Сидорова, так и все заготовленные им приборы; сделал ряд заявок наиболее удобных нефтеносных мест, имея в виду составить солидную компанию для разработки и перевозки здешней нефти, и энергично принялся за организацию дела, уже не встречая тех препятствий со стороны администрации, которые выпали когда — то на долю Сидорова; напротив, Министерства Финансов и Государственных Имуществ приняли во внимание все трудности водворения нового обширного производства в совершенно дикой стране, не имеющей ни населения, ни дорог, ни почты, ни одного из удобств цивилизованных местностей и обладающей лишь природными богатствами; в видах поощрения возникновения промышленности, способной оживить и оцивилизовать целый край, Высочайше утвержденным мнением Комитета Министров, А. М. Галину дарована привилегия на безакцизное приготовление осветительных материалов из Печорской нефти в количестве 5.000.000 пудов, на 12 лет. При 40 копейках акциз, это составит 2 миллиона рублей – субсидия весьма серьезная, при том данная в самой желательной форме, — обременения государственного казначейства и в полной зависимости от действительной успешности работ». По данным газеты «Правительственные вести» за 1896 г. Галиным «пробуравлен колодец для добычи нефти и сделано до 12 буровых скважин. На участке построены: 3 дома, склад для машин и инструментов, 2 кузницы, дом для караульных, разные домашние постройки. Тут же находятся паровой котел и паровая машина, доставленные с большими затруднениями и издержками из Москвы. В 1895 году Галиным принят в компанию по эксплуатации ухтинской нефти Б. И. фон-Вангель, стоящий во главе Высочайше утвержденного московского товарищества повсеместного артезианского водоснабжения, орошения и осушки».

Во многих публикациях того времени причиной прекращения работ на Ухте Галиным считалось отсутствие финансирования. Вот что пишет об этом И. А. Шергин: «Галин завозил на Ухту буравчики, сделал неглубокую скважину и, убедившись, что нефти на Ухте сколько душе угодно, оставил дальнейшее бурение. Были слухи, что такое прекращение «не успевши начать» объясняется неассигнованием компаньонами Галина кредита или ассигнованием в ограниченном размере, а наши инженеры, весьма слабые в своей специальности, привыкли к широкой жизни».

Интересно, что Б. фон Вангель в своем отчете «Ухтинская нефть по разведочным работам» вообще не вспоминает А. М. Галина: «со смерти его [Сидорова — Е. З.] прекратились все работы, и выписанные инструменты поступили в склад под охрану полиции».

Ухтинскую нефть исследовал А. Беркенгейм, и вот к каким выводам он пришел: «По выходу осветительного материала исследуемая нефть не уступает нефти большинства кавказских источников, но подобно последним уступает нефти источников Пенсильвании, хотя между последними иногда встречается нефть, дающая меньший выход осветительного материала».

В своем отчете фон Вангель рассуждал об экономической стороне вопроса, имеет ли ухтинская нефть достаточные шансы выступить на всемирном рынке и успешно конкурировать с такими соперниками, как бакинская и пенсильванская нефть? И он ссылается на рассуждения Боклевского, с которыми согласен. Природные условия, в которых находится ухтинское месторождение, по словам г. Боклевского, безусловно, благоприятнее и несравненно выгоднее, нежели бакинские: «1) Горные породы, в которых придется проводить буровые скважины для извлечения нефти, имеют среднюю твердость и правильное напластование, что обусловливает успешность бурения в отношении его скорости и сокращает процент неудачных скважин. 2) Что касается рабочей силы, то если местного, собственно ухтинского населения нет, тем не менее, недостатка в рабочих быть не может, как бы широко ни развилось нефтяное дело. Население по рекам Выми и Вычегде составляет несколько десятков тысяч человек, настолько нуждающихся в работе, что ежегодно массами они уходят в зимнее время на заработки на Уральские заводы и даже в Западную Сибирь. Естественно, что с возникновением более близкого заработка рабочие предпочтут идти сюда. 3) Здесь в изобилии вода, которой в Баку так мало, что выработка некоторых очень летучих нефтяных продуктов не может быть введена. Масса прекрасного леса на постройку жилищ, заводских зданий, судов, бочек и на топливо. Неограниченный простор свободных казенных земель. Наконец, здоровый, хотя и довольно суровый климат, с которым, впрочем, русский человек свыкся несравненно больше, чем с южными жарами. Все это должно способствовать успешности развития здесь нефтяного дела и благоприятствовать удачной конкуренции его с Баку».

Но главное преимущество, на которое указывает Боклевский, и с ним соглашается фон Вангель, с которым не может ничто сравниться — это выгодность местоположения относительно пунктов сбыта: «Достаточно беглого взгляда на карту, чтобы убедиться, насколько выгоднее расположено ухтинское месторождение сравнительно с бакинским. По крайней мере, относительно северных частей государства и ближайших заграничных соседей». Фон Вангель рассматривал несколько путей вывоза ухтинской нефти. Первый вниз «от нефтяных источников до Печорской губы всего 790 верст», причем все время вниз по течению рек Ухте, Ижме, Печоре и в Баренцево море. Он предполагал даже строительство наливных барж из местной древесины. Второй путь вверх по течению р.Ухты до Ухтинского волока, затем вниз по течению рек Шомвуквы, Выми, Вычегде и Малой Двины до Сухоной, откуда вверх по течению до Вологды. А также «с возникновением нефтяного промысла необходимо провести или железную дорогу, или нефтепровод прямо с промысла на р. Вымь к с. Весляны».

Известный автор С. В. Мартынов в своих очерках о Печорском крае пришел к выводу, что бурение Галина и фон Вангеля прекратилось «…с одной стороны, вследствие, как надо думать, отсутствия капиталов, а главным образом – вследствие отсутствия путей сообщения и невозможности привлечь лиц, которыя рискнули бы затратить средства на предприятие в таком месте, где, как полагали, эти пути невозможны».

В истории нефтяной Ухты есть загадочная личность – граф Канкрин. Во многих дореволюционных изданиях упоминается это имя и его негативное влияние на развитие нефтяного дела на Ухте. О Канкрине и его компании написал подробно А. Панкратов в своих путевых очерках, но неизвестно, какими документами он пользовался: «В конце 90-х годов правительство обратило серьезное внимание на Ухту. Ухта – источник величайших богатств, а мы ими не пользуемся. Это было во время управления русскими финансами С. Ю. Витте. Серьезное намерение правительства воплотилось в концессии графа Канкрина. Граф Канкрин – камергер, бывший екатеринославский предводитель дворянства. Вместе с ротмистром Денисовым и дворянином Скаржинским он «заинтересовался» Ухтой. Нефть они когда-нибудь едва ли и видели, но об Ухте слышали лакомые и заманчивые рассказы… А горшки обжигают не боги. Денег у них, как водится, не было. Но зато были надежды получить откуда-то сотни тысяч: — На верное дело. Гр. Канкрин вел переговоры с фон Вангелем и Гансбергом. Расспрашивал об Ухте – что это за Калифорния и где она находится? Он прозрачно намекал, что желает работать с ними. А у тех не было денег продолжать бурение. Но рядом с этим, граф тайно от Вангеля и Гансберга, вел переговоры с министерством. Он просил монополии: — Дайте мне Ухту, и я открою вам её богатства. Камергер… протекция…связи – концессия была дана…».

В 1899 г. министр С. Ю. Витте отдал камергеру Канкрину 2000 квадратных верст на пять лет. Как пишет А. Панкратов: «Все ждали грандиозной разборки, но не дождались. Граф Канкрин послал обмежевать отведенный ему «кусочек» земли, и этим дело кончилось. Денег он, видимо, ниоткуда не получил и даже на Ухте не был. В Вологде я тщетно спрашивал, кто такой гр. Канкрин. – Для нас – пустой звук – отвечали мне. Гр. Канкрин в истории Ухты – загадочная личность: трудно сказать, ошибся ли он в расчетах на чей-то капитал, или действовал с заранее обдуманным намерением? Но одно ясно, что на пять лет Ухта была похоронена. Лишь 5-го мая 1905 года, наконец, окончилась эта бесславная монополия, и на Ухту двинулась толпа предпринимателей».

Такая же негативная оценка компании Канкрина была дана и Б. В. Безсоновым в 1907 г. в записке по вопросу о дороге на Ухту: «а затем в 90-х годах вся нефтеносная площадь была отдана для разведок и разработки компании Канкрина, которая, не опасаясь ничьего вмешательства и ничего не делая, уплачивая только казне арендную плату, нефтяное дело на Ухте похоронила глубоко и надолго вплоть до весны 1906 года».

В Российском государственном историческом архиве хранятся «Ведомости о Высочайших повелениях по Министерству Земледелия и Государственных Имуществ за майскую треть 1900 года по отделению соляных и нефтяных промыслов». Там содержится следующий указ: «Высочайше утвержденное 30 июля положение Комитета Министров, о предоставлении в звании Камергер Высочайшего Двора, Действительный Ст. Сов. графу Канкрину, в звании Камер-юнкера Высочайшего Двора Скаржинскому, дворянину Скаржинскому и Гвардии Штабс-ротмистру Денисову исключительного в течение пяти лет, права поиска и разведки нефти в западной части бассейна р. Ижма (в Печорском крае) Архангельской губернии». Далее в «Ведомости неисполненных бумаг по 2-му столу отделения соляных и нефтяных промыслов за 1900 года» есть «Прошение Канкрина, Скаржинских и Денисова, об организации Товарищества для эксплуатации Печорской нефти».

А. Н. Замятин в статье «Ухтинский нефтеносный район» ставит все точки над «и»: «В 1899 году начал разведку на нефть инж. Гансберг, привлекший к участию в своем деле гр. Канкрина, получившего концессию на разработку нефти в Ухтинском нефтеносном районе в течение пяти лет, но не воспользовавшегося этой концессией».

Это подтверждает информация из статьи горного инженера Э. И. Боброва, где показано, что Дозволительные свидетельства на право разведок выдавались Архангельским Управлением Государственными Имуществами и в 1900, и в 1901 годах.

Значение Камергера Высочайшего Двора, Действительного Статского Советника графа Канкрин в истории нефтяной Ухты сильно преувеличено.

Е.А.Зеленская

sidorov-5

План участка М.К. Сидорова. Ухтинский историко-краеведческий музей


 

sidorov-6

По материалам архивов, отчетов о казенных разведочных работах в Ухтинском нефтеносном районе 1911-1913 гг., материалам А. Замятина и С. Обручева. Составил В. Надеждин г. Ухта, 1970 г.